— Спятил? — поморщился Конан. — Зачем мне такой?

— Увидишь, разберешься. Поверь моему слову, из этого парнишки выйдет толк.

После доброй кружки медовухи киммериец ощутил прилив сил. Надел две рубахи и безрукавку волчьего меха (снаружи было прохладно), щелкнул фибулой закрепляя края войлочного плаща на плече. Выбрался на крыльцо.

— Вот он, у коновязи, — подсказал Сигвальд. — Совсем один остался. Жаль беднягу. Мы не возьмем, сотник отправит хлевы чистить. Даже ножа на поясе нет, заметил?

— Н-да, у тебя странное представление о «правильных людях», — разочарованно протянул Конан. — Заморыш заморышем. Зачем он вообще в армию нанялся?

— А ты с ним поговори… Первое впечатление обманчиво.

Рядом с громадным медведеподобным Конаном избранник жреца выглядел сущим ребенком, хотя и был повыше Сигвальда (небольшого, но широкого, будто граскаальский гном) на целых три пальца. На вид зим восемнадцать или двадцать, темные длинные волосы, схваченные в хвост дешевой медной заколкой, лицо узкое, глаза серо-зеленые, внимательные и несчастные. «Видно, не везет в жизни», — снисходительно подумал Конан. Силы в человеке не видно, плечи узкие, ноги тонкие и длинные. Одет плохонько, бедно. Но был в этом лице с красноватыми прыщиками какой-то непонятный отсвет, различимый лишь тем, кто умеет видеть незримое. Сигвальд-годи таким родился, а Конан научился различать необычности — варварское чутье преумножилось долгими годами странствий и незаменимым опытом.

— Можешь называть меня Конаном Канах, из Киммерии, — сказал варвар подойдя к юнцу. — Я десятник войска его светлости Троцеро Пуантенского. Кто таков, откуда родом? Что умеешь?

— Риго из Толозы, Полуденный Пуантен, к услугам, — парнишка неожиданно изящно раскланялся, чем вызвал очередное неудовольствие Конана. Не иначе вагант или того хуже, — странствующий песнопевец и шут. Или (защити Иштар!) младшенький дворянский сынок, сбежавший из дома в поисках приключений. Но отсвет, отсвет есть, никуда от этого не денешься… — Я пятый, ненаследный сын графа Гугона из Кастельно. И я маг.