— Пойдем-ка пива выпьем, заодно человека накормим, — сказал Сигвальд, перехватив взгляд киммерийца. — Видишь, он замерз совсем. А ты, Риго из Толозы, больше никому не говори о своих умениях.

— Почему?

— Могут неправильно попять. Обещаешь?

— Хорошо, обещаю. Но я не понима…

— Вот и договорились. Никому ни слова!

* * *

Конан очень быстро уяснил, почему Сигвальд отнесся к странному заявлению Риго абсолютно спокойно: парень норманном не является, а по святому убеждению нордлингов представители иных народов могут чудить как хотят. В этом отношении асиры и их ближайшие родственники, ваны, были удивительно терпимы. Если ты иноземец, следовательно на тебя обычаи и традиции Полуночи не распространяются — нам безразлично каким божествам ты кладешь требы и каким ремеслом добываешь себе пропитание.

Магия?

Ну что ж, колдуй сколько хочешь, только нас не трогай! Споров нет, нордлинги прославились на всю Хайборию агрессивностью и даже жестокостью, но при этом всегда оставались невероятно снисходительны к чужим недостаткам, что было, пожалуй, самой симпатичной чертой асиров — никто не мог упрекнуть их в отсутствии учтивости и злоязычии по отношению к дружественным ближним и дальним соседям. Любые странности, кроме совсем уж вызывающих, прощались только потому, что «эти люди другие, не нам их судить».

Было хорошо заметно, что Риго очень проголодался, но кушал графский отпрыск аккуратно и пил в меру. Пока варвар и асир не начали расспросы, он предпочитал молчать и выглядел смущенно.

Конан выбрал самый дальний стол, в глубине таверны — не хотел лишних ушей. Бесспорно, никто не стал бы подслушивать нарочно, люди здесь простые и честные, но и они могут невзначай услышать то, что слышать не нужно. Киммерийцу не хотелось, чтобы по Тусцелану поползли нехорошие слухи, поскольку слова «магия» или «колдовство» в сознании обитателей форта были прочно связаны с пиктами и их таинственным вождем, Зогар Сагом…