— Я жду!

— Чего? — спросил Цемиссий, задрожав; точь-в-точь как сегодня посол…

— Жду поцелуя, — сказал ты. — Он — знак твоей покорности.

— Но я…

— Не хочешь?!

— Нет!

— Тогда чего ты здесь стоишь? Иди. Я не держу тебя. Но завтра…

— Нет-нет! — поспешно сказал ярлиярл. А потом…

Х-ха! Ярлиярл, Владыка Полумира, автократор — встал на колени перед варваром, взял его руку, шершавую и крепкую руку настоящего воина, в свои почти женские, мягкие и пухлые ладони…

Да, что и говорить, уже и тогда, в первый раз, тебе все это было очень противно. Но ты ведь знал — для них, для руммалийцев, это очень важно; пленник рассказывал, что это — знак рабской покорности. И ты терпел.

И он стерпел — поцеловал. А после встал и резко, рукавом — как варвар! — вытер губы. Губы у него были серые, лицо тоже было серое. А вообще он держался довольно достойно, почти что как воин. Тебе это понравилось, и ты сказал:

— Ну, вот и все. Теперь ты можешь идти. И я тоже уйду — сегодня же.

— А мирный договор? Вот его текст, — и Цемиссий совсем уже собрался подать тебе свиток…

— Потом, потом, — ответил ему ты. — Кто я такой? Я так, я просто воин. Я читать не умею. И потому я не буду его брать, этот твой договор, а я просто так уйду. А ты после пришлешь своих послов к нам в Ярлград, пускай тогда они, кроме даров, возьмут еще и этот договор, которым, я вижу, ты так дорожишь. Мой властелин, ярл Айгаслав, прочтет его. Он умеет читать, он не воин. Прочтет и, может, и подпишет. Он, мой властелин, умеет и это. Но все это будет потом, может, только в следующем году. Ну а пока… я больше не держу тебя.

И ярлиярл ушел. И ты, обычный воин, снялся в тот же вечер. Шесть раз по сорок кораблей пришли в Ярлград. Народ встречал тебя на берегу, на пристани, народ в тот день много и радостно кричал. А ты как будто ничего не слышал; сошел на берег и сказал: