Блистающий Шар заговорил:
- Я гуманоид, как и вы, имя мое Бертсибиджим. Я физик с Третьей планеты Солнца номер тысяча восемьсот семьдесят девять. Мой возраст - сорок кругов, конец жизни - генетический необратимый процесс в органах усвоения. Мне предложили пересадку мозга - я согласился.
- Понимаю, - сказал Жогин. Он соображал: это машина, не человек, а киборг, сращение машины с человеческим мозгом. (Жогин вздрогнул от отвращения.)
- Нас много, - говорил Блистающий Шар. - Одни бежали от страстей, другие от болезни. Но большинство влекло познание. Теперь я только мозг, - хвастал Блистающий Шар. - Я познаю, я изучаю, я практически бессмертен. Мозг проживет две тысячи ваших лет, а тело износилось за сорок. Когда мои механические части изнашиваются, я их меняю. А выгодно! Я работаю все двадцать четыре часа.
Жогин стал выяснять:
- А не тянет вас назад, в тело? Оно дает много приятного. Хорошо греться на солнце, иметь волчий аппетит. А женщины?
Говоря, Жогин видел в зеркальной выпуклости Блистающего Шара свою физиономию и выпирающий нос, хищный и крючковатый. ("Став Шаром, я хоть перестану походить на своего треклятого отца".)
- Я был рожден для познания, - разъяснял Блистающий Шар. - А жизнь тела, личная жизнь - мешает познавать.
- Кажется, я понимаю вас. Понял! - вскрикнул Жогин. И все в нем заторопилось. Мысли скакали, будто солнечные зайчики на беспокойной воде, ловить их, помнить было необычайно, непривычно трудно.
Жогин кричал Шару:
- Все запутано в человеке! Мыслим иногда логично, но нет логики в наших действиях! Не может ее быть! Ей мешают эмоции, страсти, наши глупые сердца... Чувства - обуза... Поймите! Мы оставляем жить виноватых! Наш разум в плену тела! Оно же слишком сложное - костяк, железы, кишечник...