- Электричеством.

- У нас были фанатики, боровшиеся с плотью, история религии говорит это.

Жогин соображал: мозг без тела, без слабого, хрупкого тела, могущего разбиться о камни. Это же раскрепощение! Это... счастье?

- Тело не выразишь в изящной математической формуле, - продолжал Блистающий Шар. - Это невозможно. А возьмите меня, я отлично выражаюсь в формуле шара.

Шар говорит... Но это же не голос, у него нет эха. Жогин понял, что Блистающий Шар читал его мысли и внушал свои.

- Мы живем повсюду, к нам идут жители всех планет! Все время мы ловим сигналы мозга гибнущих, ожидающих спасения, просто стремящихся к жизни, какую ведем мы. Вы не один тяготитесь обыденной жизнью, не вы один слишком слабы и страстны для нее.

- Значит... - начал Жогин.

- Я принял волну вашей боли и поспешил на помощь. Ваш ум...

- Но я делал одни глупости, - сказал Жогин, не открывая рта.

- Зато видите границы вашего разума. Это дано немногим.

Голова Жогина шла кругом.

- Идите к нам! Мы дадим вам могущество и... планету. Вы создадите на ней жизнь, как представляете ее себе. А потом наблюдение, познание - тысячи лет подряд.

Блистающий Шар втолковывал:

- Есть высшее счастье - мыслить, есть высшее наслаждение - познавать, высший отдых - созерцание. Смотрите на меня, смотрите. Пристально! Слышите?

И Жогин услышал: звучала музыка. В строго выверенных, холодных аккордах чувствовалось великое знание. Жогин слушал (и видел?): рождались и умирали миры. Он созерцал их столкновение и разрушение, наблюдал полет атомных частиц, рассеянных звездными взрывами.

Многое увиделось ему. Нахлынувшее знание давило. Он расслабился и прилег в кресле.

Прикрыл глаза. Но в мозг по-прежнему рвался грохот миров. "Это невыносимо, это невозможно, я сойду с ума! Пощади..."

Блистающий Шар телепатировал:

"Я научу тебя делу богов, покажу интересный опыт. Ты оттолкнешься от него и пойдешь далее.