- На посадку!

Киборг сказал команду вслух, и ракета изменила путь. Жогин страшно потяжелел. Блистающий Шар каплей ртути повис на магнитном держателе. Перегрузка...

Жогину казалось: он умирает, уже умер. Он видел: поднимается ему навстречу другой Жогин, с пустыми глазницами, с жутким оскалом.

Ракета повернулась - нацелилась - устремилась... Казалось, неостановленная, она бы пробила планету насквозь. Но загрохотали тормозные двигатели.

Жогина прижало к креслу, ребра его трещали. Удар!

- А-а! - кричал Жогин.

Посадка кончилась. Блистающий Шар раскачивался на держателе: туда, сюда, туда-сюда... Жогин кое-как добрался до него. Увидел себя - бледен, из прокушенной губы текла кровь. С тревогой поглядел на угасший Шар. "Погиб? Тогда мне смерть в этой непонятной ракете".

- Что? Что с вами? - спрашивал он. Оказалось, Блистающий Шар подзаряжался, воткнув в бок гибкий проводник.

- При моей аварии вами займется мой дубль, - сообщил он и замолчал, всасывая энергию.

Жогин растерянно огляделся:

- Дубль? Где он?

Будто в зеркале висел, качался туда-сюда другой Блистающий Шар... Но устал Жогин от этого - от блеска, странных разговоров. Ему хотелось вдавить каблуки в землю, пусть чужую, смотреть в небо.

Должно быть на планете небо!.. В ракете и дышать-то приходится каким-то пустым воздухом, не разберешь, жив ты или давно мертв.

Вдохнуть бы настоящий - густой, влажный, сытный воздух. Закурив, неторопливо думать.

Или, сбрасывая пепел с сигареты, стоять и щуриться на чужую, малопонятную жизнь.

- Черная Фиола, - вдруг заговорил Блистающий Шар. - Своеобразие жизни и ваш урок.

Он защелкал чем-то в себе. Смеялся?

- Создана богом Иохимом Залесски, коллегой. На моей памяти сменилось тридцать поколений. По-моему, эта живая плесень оскорбляет производительные силы планеты, но Иохиму она была чем-то дорога...