В дверь снова звонят, раз за разом. И звон перемежается стуком. Кристина устала считать звонки.

— Валите к черту, о'кей? — раздается поблекший, призрачный голос, лишь отдаленно напоминающий тот, что принадлежит ей. Она проводит языком по нижним зубам, абстрактно замечая, что коренные зубы у нее шатаются.

Звон прекратился, сменившись шумом внизу двери. Что- то проталкивают под дверь.

Ее усталые глаза расширились. Это что-то было зеленым, цвета бабок. Это — деньги. Бумажка свернута пополам, но цифры один, ноль, ноль хорошо видно.

— Там, откуда это взялось, есть еще, — произнес чем-то знакомый мужской голос. — Готов поспорить, они тебе пригодятся, а, Кристина?

Ее рот на мгновение раскрывается, чтобы сказать ему — кто бы этот придурок ни был — убираться ко всем чертям. Но было что-то в этом голосе, от чего у нее начало сводить желудок, что заставило вспорхнуть тревожных, предупреждающих птиц в ее мирке.

Но это же деньги.

Если они легальные, это решит все ее проблемы. А если и нет, какая разница?

— Ладно, — говорит голос по ту сторону двери, раздается еще один, последний стук. — Хочешь поиграть в игры? Идет. Я ухожу, дорогуша.

Быстро подойдя к двери, она отодвигает засов.

Через пару минут это будет не единственная мертвечина в комнате.

Он ворвался с видом обезумевшего жеребца, и даже в своей наркотической дымке Кристина уловила вонь, словно от гниющего мяса или, быть может, гниющих душ. Он как будто не столько вошел в комнату, сколько окутал ее.

— Милая… Я вернулся…

И смех, словно скрежет ржавых петель. И прежде чем она успевает выдавить «Кто вы?», что-то с резким треском ложится ей на шею.

— Седьмая струна, — раздается из самых недр темной волны голос. — Дин Маркли нескрученная, восемнадцатый номер, если быть точным.