Разумеется, можно было пожелать перемен, можно было пожелать, чтобы там остались лишь одни белые, отмытые дождем кости, и таким образом добиться того, чтобы любая опасность навсегда миновала. От такой возможности Саша почувствовал даже некоторую вину. Более того, он не только не хотел этого, но и никак не мог пожелать спящему даже малейших страданий, и безрассудно старался уменьшить их.

Но как жалость, так и любопытство были слишком опасны.

- Тревога, - проговорил Мисай. - Почему?

- Постоянно вижу его, - сказал Саша. - Думаю о нем... Мисай, почему ты пришел?

- Меня привлек запах березы, - ответил леший, что вероятнее всего и было правдой: Мисай, не больше не меньше, имел лишь намерение увидеть, что с его соседями с тех пор, как растаял снег, было все в порядке. Мисай часто навещал этот лес, а наступившая весна и молодые березы были очень важным моментом в жизни старого лешего, чей лес почти весь погиб. Мисай беспокоился за каждый лист.

И наконец прозвучало:

- До свиданья. - Мисай сказал это совершенно неожиданно, осмотрев все, что хотел увидеть. Затем он до безрассудного быстро, почти вслепую, начал подниматься вверх по мертвому стволу и исчез, производя точно такое же смятение, как и при своем появлении.

Мисай был все-таки чуть-чуть сумасшедшим, это нельзя забывать.

- До свиданья, - сказал вслед ему Саша, размахивая шапкой. Возможно, леший и услышал его.

Затем Саша подхватил свою корзину и крепкую палку, которой рыхлил землю, и двинулся вдоль ручья, чтобы продолжать сажать очередные молоденькие деревья.

- Сегодня я видел Мисая, - сказал он своим друзьям, когда вечером вернулся в дом у реки. И рассказал им, как прекрасно выглядел леший.

Но тем виденьем, которое послал ему Мисай, он с ними не поделился.

Жизнь в лесу налаживалась даже в снежную зиму. В ту пору там появились даже зайцы, первые с того времени, как погиб лес. Петр даже выследил охотящуюся лису, а Ивешка подкармливала полузамерзшую полевую мышь, которой она устроила гнездо из старого тряпья около печки.