Совершенно удивительно было то, что дрова и растопка рядом со старым домом перевозчика всегда были в изобилии. Все поленья были подобраны по размеру, как раз такому, чтобы умещались в печь. Все это приносили лешие, собирая их в мертвом лесу: по ночам можно было видеть их за работой. При лунном свете, сами высокие, как деревья, они вполне и очень легко могли обмануть взгляд любого, кто не привык наблюдать за этими лесными созданьями и за их проделками.

- Мы могли бы построить и баню, - сказал как-то Петр, с шумом поднимаясь на крыльцо. Его лицо горело от мороза, а красивые волосы, выбивавшиеся из-под шапки, были тронуты инеем и выглядели словно кайма из серебряной бахромы. - Нам просто необходима баня. Здесь полно дерева для кровельной дранки...

Туман повис над рекой и над тропинкой, идущей мимо старой переправы, в том самом месте, где, словно призраки, стояли деревья.

Она слышала, как отец звал ее назад, и она понимала, что стоит ей пренебречь его предостережением, как она тут же умрет. Но во сне, который она видела на этот раз, она продолжала идти к берегу, где был человек, укрытый в просторные одежды.

"Почему ты преследуешь меня?" - всякий раз спрашивал он.

И она отвечала, заранее зная, что собиралась сказать:

"Я хочу попросить тебя вернуться..."

Ивешка, вздрогнув, проснулась и продолжала лежать рядом с Петром под горой стеганых одеял, все еще вздрагивая.

- С тобой все в порядке? - спросил тот, поглаживая ее плечо.

- Это всего лишь сон, - сказала она. И дрожала до тех пор, пока он не приласкал ее.

А в соседней комнате находилась книга. Теперь она принадлежала Саше. Саша читал ее, а Ивешке хотелось, чтобы он не делал этого.

Она хотела, чтобы книга сгорела. Но ее нельзя было уничтожить с помощью одного лишь желания.