Внезапно душераздирающий вопль достиг его ушей, потом еще раз. Кричала Кэти!

— Нет! Нет! Джефф, помоги! Помоги! Джефф! О, не-е-ет! — крик прервался, словно грубая лапа зажала ей рот.

Все размышления, молитвы и угрызения совести вылетели из головы Джеффа; последняя шелуха цивилизованности слетела с него и он кинулся бежать.

— Кэти, Кэти, — кричал он на бегу. — Я иду, дорогая!

Пуля, выпущенная Николсом, прошила его легкие и он головой вперед свалился в ложбинку.

Кэти, закрыв рот ладонью, в ужасе уставилась на бородатого мужчину.

— Ты застрелил его! Ты убил его!

— Да, убил, черт… — продолжение фразы Кэти не поняла, за исключением того, что смысл ее был невыразимо грязный. — Как бы то ни было, все кончено. Я полагал, ты была бы чертовски рада отделаться от него. Он что, поймал тебя, когда ты была одна? Во всяком случае, от него мы избавились. Иди-ка ко мне, детка — ЭЙ! Что ты делаешь?!

Кэти шарила в кармане ветровки. Она приобрела сноровку, стреляя по крысам. «Просто это еще одна крыса», — твердила она про себя, и палец лег на курок; пуля погасила его улыбку. Она тут же стерла из памяти его грязный взгляд исподлобья.

Потом она обнаружила, что пинает валяющееся на земле вялое тело. Она кинулась к Джеффу, опустилась на колени подле него, что-то лепеча. Он открыл глаза, и они были полны страдания.

— Кэти…

— Я застрелила его, — расплакалась она, — я убила его, я…

— Тебе не следовало… — выдохнул он. Его мысли затуманились. — Покайся…

Она в ужасе и с внезапной дикой догадкой глядела, как ногти мужчины медленно царапали грудь. Это была агония.

Он что-то забормотал, его взгляд просветлел, сознание прояснилось.

— Я был… прав с самого начала. Пока мы… пробирались ощупью… мы могли… найти свой конец здесь. Хорошо, что он… явился, ибо я мог поддаться… — он выплюнул кровавую слюну.

— Не надо говорить ничего! Помолчи, Джефф, милый…