То, что дедушка, несмотря на обжигающую жару, не возвращался в тень навеса, а полол лук, удивляло Каландара. Ему велел до спада жары лежать в тени, а сам, несмотря на солнцепек, вырывает на грядке сорняки.

— Почему я не должен помогать дедушке, — подумал про себя Каландар, и сразу вскочил с места.

Как только внук подошел к нему, дедушка Елбарс выпрямился и, снимая куски земли с серпа, сказал:

— Эй, глупыш, иди в тень. Эта жара прошибет тебя насквозь.

— Не жара сквозь меня, а я сквозь жару пройду, дедушка. Я приехал к тебе, чтобы помочь, а ты не даешь мне работать. Следующим летом я поеду в лагерь, а не к тебе, если так.

— Не уезжай так далеко, не покидай старого дедушку, сынок. Подойди поближе. Смотри, как твой дедушка будет полоть.

— Нет, я не хочу смотреть, я тоже буду полоть лук.

— Для тебя еще нет серпа, сынок. Завтра закажу мастеру. Сегодня будь зрителем.

Дедушка Елбарс продолжал работать. Несмотря на кажущуюся неуклюжесть, он ловко орудовал в густо растущем луке. Трудно было следить за тем, как удалялся в землю серп и как выкорчевывались сорняки. По мере очищения грядок лука от травы, старик медленно продвигался вперед. Удивительно, что при этом он не повредил ни одного из росшего плотно друг к другу лука.

Каландар спросил:

— Дедушка, как ты проходишь, не наступив на лук? Там, где ты прополол, не похоже, что ходили. Или твои ичиги и калоши на ногах мягкие?

Старик засмеялся наивности своего внука:

— Да, сынок, мои ичиги и калоши мягкие.

— Ну, правда, дедушка, почему лук остался неповрежденным?

— Если я скажу почему, ты, сынок, сейчас еще не поймешь.

— Почему же не пойму, я ведь перешел в восьмой класс, дедушка!

— В классе всему не научат. Придет время, узнаешь. Не торопись, сынок.