На летние каникулы он, как всегда, приехал в гости к жившим в ауле дедушке и бабушке, чтобы помочь им присматривать за скотом и ухаживать за огородом. Ему исполнилось пятнадцать лет, и многие работы уже были ему под силу. С черными, словно нарисованными углем, бровями, большими глазами, редкими короткими усиками, немного рано показавшимися над уголками рта, довольно складный и бойкий, Каландар казался старше своих лет. Несмотря на это, дедушка и бабушка не хотели, чтобы он работал. Достаточно, чтобы он резвился и играл на наших глазах, был весел и здоров, говорили они. Для этого была причина. Мальчик был единственным оставшимся в живых внуков после смерти других детей. Поэтому дедушка, следуя приметам, назвал его Каландаром. И объяснял, что только поэтому к внуку не пристает никакая болезнь.

Дедушку Каландара звали Ёлбарсом. Ему перевалило уже за семьдесят. Это был крепкого, плотного сложения человек с белой до синевы бородой, ниспадавшей на грудь. Он работал в колхозе с его основания и был самым уважаемым яшули в ауле. Только последние четыре-пять лет он ухаживал за колхозным огородом и сторожил его.

Из-под навеса Каландар посмотрел в сторону дедушки, который метрах в пятидесяти от него пропалывал на грядке лук. Спадавшие на плечи кудри дедушкиной черной шапки ритмично шевелились. Иногда он вынимал из своей шапки белый платок и вытирал пот с лица и шеи.

В правлении колхоза ему иногда говорили:

— Дедушка Елбарс, чем так уставать, отдыхал бы ты лучше дома.

Дедушка Елбарс сердился на такие слова и уверенно отвечал:

— Придержите этот совет для себя. Я не для вас на огороде работаю, а для народа.

— Дедушка, вы нас не понимаете. Мы заботимся о вашем здоровье, в ваши годы это тяжелая работа, — говорили ему.

— Знаете, дети,— улыбался дедушка Елбарс, немного смягчаясь, но все-таки настаивая на своем. —Труд никогда не вредит здоровью человека. Это правда, мой стремянной — это труд. Если соленый пот не катится со лба и не падает в дерн, у меня нет ни настроения, ни аппетита.