— Благослови вас Господь, ваша милость.

Поводья заводной лошади Бергон привязал к седлу Вороны, похлопал кобылу по шее и утвердился в седле. Можно было отправляться.

Уилар Бергон — человек неопределенного возраста, ему можно дать и тридцать, и сорок, и пятьдесят лет. На лице много морщин, но двигается он легче иного юнца. Одежда — однотонно черная, кожа и шелк. Длинный тяжелый плащ. Оружия нет, если не считать кинжала на поясе и короткого посоха, аккуратно притороченного к седлу. Скрытые перчатками из тонкой кожи, его длинные сильные пальцы могли бы заставить предположить, что перед нами — профессиональный игрок, вор или музыкант.

… Когда Уилар Бергон выехал из трактирных ворот на улицу, он перестал свистеть — и тотчас его тонкие губы приняли свое обычное положение: жестокой презрительной складки на гладко выбритом лице.

Оставив за спиной городские ворота, он вскоре свернул с тракта на боковую дорожку. Ни встречных, ни попутчиков не было — солнце уже садилось, а местного жителя даже в полдень трудно заманить на старое кладбище. Пропетляв, дорога привела Уилара к заросшей сорняками ограде. Отсюда уже был виден центральный холм с остатками некогда венчавшего его строения. Давным-давно на холме было капище, где поклонялись Хальзаане — не слишком дружелюбной богине, окруженной свитой, весьма охочей до человеческой крови. Наиболее известное — и очевидное для всех занятие богини заключалось в том, что каждый месяц она пожирала новую луну, как только та достигала своей полноты. Поначалу капище состояло всего лишь из алтаря и деревянного столба с изображением богини; впоследствии над алтарем появилась крыша, возникли стены, вокруг было возведено несколько мелких построек — и капище превратилось в большой храм.

Ныне от главного здания уцелела только одна стена. Хозяйственным постройкам повезло больше — но и они пребывали в крайне запущенном состоянии, ибо там, куда не добрались человеческие руки, нещадно поработало время.