Петляя, всадник приближался к холму. Во многих местах лошади попросту не могли пройти. Всюду высились огромные кучи мусора, земли и щебня. Некоторые могилы были раскопаны — уже не один год в городе ходили упорные слухи о неисчислимых сокровищах, схороненных язычниками на старом кладбище. Короткая усмешка искривила губы Уилара, когда картина полного разорения предстала перед ним. Ему вспомнилось предание, распространенное среди служителей Хальзааны. Ее жрецы полагали, что быть похороненным близ капища — великая честь, ибо настанет день, когда Хальзаана вступит на землю, и тогда могилы откроются, и покойники выйдут наружу, поклонятся ей, будут преображены и присоединены к ее свите. Отчасти предсказание сбылось — могилы были открыты… правда, без участия богини.

Добравшись наконец до вершины, Уилар отвел лошадей в одно из немногих более-менее сохранившихся строений, развязал седельные сумки и расчехлил посох. Лошади похрапывали и переступали с ноги на ногу — им решительно не нравилось это место. Захватив все необходимые принадлежности для предстоящей работы, Уилар направился к руинам.

Городская стража уже готовилась закрывать ворота. Хрольв, у которого среди караульных отыскался знакомец, остановился, чтобы перекинуться с ним словечком-другим. Никого из его спутников — кроме Эльги неожиданная задержка не обрадовала. Солнце уже скрывалось за лесом, и хотя ночь еще не вступила в свои права, дожидаться ее на старом кладбище не хотелось ни солдатам, ни монаху.

Но вот маленький отряд снова двинулся в путь.

Вслед полетела шуточка, брошенная кем-то из караульных, — куда на самом деле на ночь глядя четверо мужиков ведут одну бабу. Знакомец Хрольва выглянул из ворот и крикнул:

— Когда будете возвращаться?

— Через час, — ответил сержант. — Не закрывайте калитку.

… Эльге казалось, что с тех пор, как они покинули город, прошла минута-другая — и вот они уже перед оградой старого кладбища. Солдатам, которые вели ее, наоборот, представлялось, что путь едва ли не бесконечен — в то время как небо темнело поразительно быстро.