Они говорили до вечера, и из беседы я узнала многое, о чем раньше не слышала. Пифия приходилась сестрой самому царю Нестору — сводной, рожденной от более позднего брака. В восемь лет ее с соблюдением всех обрядов посвятили Владычице: в те благочестивые времена цари еще отдавали дочерей в служение богам. Матерью же Киферы — так звали жрицу — была сестра пифии, посвященная Владычице Моря.

Слизывая остатки меда с пальцев, я взглянула на мозаичный пол, и мне вдруг почудилось, будто он колыхнулся: осьминожьи щупальца дрогнули как живые поверх нарисованных волн. Пол словно подернулся рябью. Или сполохами огня.

— Огонь, — прошептала я. — Они будут здесь.

Кифера вскрикнула, раскололась упавшая из ее рук чаша.

— Тихо, — сказала пифия. — Так иногда прикасается к ней Владычица.

Она опустилась на колени рядом, чтобы не заслонить мне пространство.

— Что ты видишь, Линнея?

— Черные корабли и огонь. — Мой голос вдруг сделался звучным и низким, зрелым. — Давний мой путь лежит прочь от островов и дальних земель, что скрыты волнами моря. Мне не остаться в этом краю, ибо он объят тьмой и отца обличает кровь юной лани, пролитая им ради попутного ветра!

Я качнулась вперед и упала, ударившись о холодную мозаику.

Пифия подняла меня с помощью Киферы.

— Прости, госпожа, — проговорила я. — От долгого сидения я задремала.

— У нее кровь на руке, — заметила Кифера.

Я оцепенело перевела взгляд на руку: из длинного пореза обильно сочилась кровь.

— Она поранилась осколком твоей чаши, — ответила пифия. — Пойдем, Линнея, я перевяжу рану, и ты ляжешь отдохнуть. Путешествие тебя утомило, а сон детям нужен больше, чем взрослым.