— Это вход в Аид? — спросила я.
— Это лоно, — отозвалась пифия. — Врата. Склеп. Между ними нет разницы. Мы уходим и возвращаемся, мы пересекаем Реку снова и снова. Ты ведь знаешь.
Я зачем-то кивнула в темноте и потом ответила:
— С уходом Владычицы земля иссыхает. А когда Она возвращается — снова цветет.
— Тебе здесь ничего не грозит, — сказала пифия. — Тебе, единственной из смертных. Ты — Ее служительница, твои пути в Ее власти.
Пол под ногами выровнялся, откуда-то повеяло воздухом, будто мы вступили в высокое помещение. Босые ноги наткнулись на мех, я от неожиданности ахнула: неужели падаль? Но это оказалась волчья шкура, расстеленная на полу пещеры. Я наклонилась ее потрогать и обнаружила еще одну, тоже мягкую и хорошо выделанную, — их явно положили сюда не просто так.
— Побудь здесь, — промолвила пифия. — Тут можно видеть сны. Я за тобой вернусь.
И она ушла.
Тьма словно обступила меня плотнее, я ощущала ее, как дыхание огромного зверя — так мог бы подкрадываться Кербер, готовый схватить и разорвать меня тяжелыми челюстями.
Когда шаги пифии окончательно затихли и со лба исчезли остатки холодного пота, тьма будто бы ослабла. Я закрыла глаза.
Я помнила весь путь — сколько поворотов и сколько шагов между ними. При желании я легко найду дорогу из бездны и вернусь к своей привычной постели.
Я легла на волчьи шкуры, на мягкий мех, еще источавший чуть слышный запах пифии: она тоже когда-то лежала здесь, наверное не однажды, и ожидала Ее повеления. Как прислужница, спящая ночью в передней комнате и готовая откликнуться на зов госпожи.
Я ждала во тьме, пока не уснула. Не знаю, приходили ли ко мне сны той ночью.
Воплощение Смерти
Старый царь Нестор умер в самый разгар дождей в зиму после того, как мне исполнилось шестнадцать. Мое тело оформилось, но ростом я едва доходила до груди обычному воину. Волосы, которые я не стригла с тех пор, как пришла в святилище, отросли до середины бедра: если их поднять и заколоть, прическа выйдет почти такой же пышной, как парик. Пифия оказалась права: парик мне не понадобится.