-- В чем?

-- Нужно было обратиться к специалисту. Джоанна... гмм... возможно, это следствие гиперфункции щитовидной железы. Видишь ли, кожа у нее становится толще.

-- Не заметил.

-- И не мог. Разве что попытался бы сделать ей подкожную инъекцию. Эти снимки... -- Похоже, ему очень не хотелось показывать их Тиму. -- Я сделал серию снимков желудочно-кишечного тракта. У нее своего рода атрофия кишечника... верхняя часть совершенно исчезла, а сердце значительно увеличилось. Есть и другие вещи...

-- Какие?

-- Вероятно, ничего страшного, -- сказал Фарли, возвращая снимки на место. -- Просто попроси Джоанну, чтобы заглянула ко мне, хорошо?

-- Хорошо, -- ответил Тим и вышел.

Когда он вернулся домой в тот вечер, гостиная была темной и пустой, а из спальни доносился тихий заунывный звук. На цыпочках подошел он к двери и заглянул. Джоанну он поначалу не заметил, однако увидел нечто, двигавшееся по полу.

Тим подумал, что это Цу-Линг, но предмет был меньше собаки и двигался с автоматической точностью механической игрушки.

Тихий звук изменился, стал назойливым, и маленькая фигурка задвигалась иначе. Она пыталась подражать балерине, выполнить что-то вроде entrechat и arabesque[1], но не сумела удержаться и с глухим стуком упала на ковер.

Завывание прекратилось.

-- Тим... -- позвала Джоанна.

Весь в поту, чувствуя внутри холод, Тим вошел в спальню и включил свет. Джоанна сидела на кровати, подтянув колени к подбородку. "Какая она красивая", -- мелькнула у него мысль. Ее темные волосы завивались колечками, а лицо лучилось весельем, как у семнадцатилетней девушки. Потом она отвела взгляд.

Несколько лет назад приятель подарил Джоанне дорогую куклу. Она была сделана так искусно, что, несмотря на небольшие размеры, выглядела как живая. Сейчас она лежала сломанная у ног Джоанны.