Тим со страхом взглянул на нее. Да, она изменилась, теперь он это хорошо видел. Она выглядела совершенно иначе. Это было странное сочетание вернувшейся молодости и кроющейся под ней твердой уверенности в себе, знаменующей новую зрелость.

И что-то еще... Подобно тому как ребенок, подрастая, обретает новые, собственные черты, так и Джоанна лучилась чем-то таким, что поддавалось описанию не лучше, чем пламя свечи, просвечивающее сквозь тонкий белый фарфор.

И все же она по-прежнему была... Джоанной. Тим сознавал, как странно звучат ее слова, однако в глубине души не мог не верить им. Это было так, словно невидимые пальцы проникли в глубь его мозга и придали его мыслям нужную форму.

Тим протянул руку к жене. Тонкие теплые пальцы мягко легли в его ладонь. Он стиснул их... и тут его захлестнула непреодолимая уверенность, непоколебимая вера в ее слова. Каким-то образом она заставила его поверить.

-- Джоанна, -- прошептал он, -- ты не должна...

Она лишь покачала головой.

-- Не должна, -- повторил он. -- Такое может случиться раз в миллион лет, но ты должна все изменить.

-- Не могу, -- ответила она. -- Растение не может перестать расти, не может вернуться обратно к стадии зерна. -- Что же с нами будет?

-- Не знаю. -- Голос ее был полон печали. -- Думаю, это не может дальше продолжаться...

-- Ты же знаешь, я...

-- Я тоже люблю тебя, Тим. Но я боюсь. Понимаешь, Цу-Линга я люблю иначе, чем тебя. Он относится к низшему виду. Потом, когда я разовьюсь дальше, ты тоже можешь стать для меня низшим существом.

-- Ты хотела сказать, что уже стал, -- с горечью заметил он.

-- Нет, Тим! Ты ошибаешься! Но пойми, я ничего не могу поделать с собой. Я не могу остановиться. Мы будем все больше отдаляться друг от друга, пока наконец...

-- Понимаю -- Цу-Линг.

-- А это было бы ужасно. Для нас обоих. Хотя, может, не для меня... тогда. Все зависит от того, насколько я изменюсь. Но ты же понимаешь меня, дорогой, ведь правда? Лучше расстаться сейчас, чтобы оба мы сохранили хорошие воспоминания.