Все существо Кулла переполняла ненависть к исчадию ада Кадуру. Атлант сдерживался изо всех сил, чтобы не броситься с мечом на проклятых чернокнижников. Живущий в его сердце варвар, превыше всего чтящий заветы дружбы, рвался в бой, чтобы немедленно свести счеты с врагом, но стальная воля несгибаемого монарха удерживала Кулла на месте. Это был, наверное, один из самых страшных моментов в жизни атланта — на его глазах погибал друг, а он вынужден был бездействовать. Кулл понимал, что у него будет лишь единственный шанс сорвать планы Кадура. Он надеялся, что, если ему удастся прервать церемонию хотя бы на несколько минут, Кадур упустит время и не сможет совершить жертвоприношение ровно в полночь (то, что в жертву предназначался его лучший друг и верный соратник, ничего не меняло), это поможет удержаться заклинанию Мельгилода до следующего появления Черной Кометы.

Кулл вознес хвалу Валке, что постигшую Грогана участь не видел Брул, который все еще пребывал в беспамятстве.

Колдуны, побуждаемые небрежным кивком Кадура, отстегнули крепления и сняли со скользкого от крови алтаря тело пикта, после чего сноровисто распяли Брула, проверив крепость оков. Один из колдунов поднес маленькую бутылочку к губам пикта и влил ему в рот какую-то жидкость. Тело пикта выгнулось дугой, тот застонал и очнулся, ошалело мотая головой.

Кадур приблизился к беспомощной жертве и оценивающе оглядел крепкое тело Брула.

— Отлично. Твоя жизненная сила велика, Верезаал будет доволен. Возрадуйся — твою никчемную душу использует сам Господин Черной Бездны. Разве мог ты когда-нибудь мечтать о такой чести, жалкий червь?