— Твой господин черного горшка подавится моей душой, ублюдок! Твое счастье, что мне не дотянуться до твоей глотки. Я бы вырвал твой песий язык и засунул его тебе в задницу! Я бы посмотрел, как ты колдуешь с оторванными руками, ногами и головой! — Брул, охваченный яростью берсерка, напрягая все мышцы, пытался вырваться из оков, не обращая внимания на то, что железные зубья терзают его плоть. Кадур злобно оскалился.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда я возьмусь за тебя. Последнее, что запомнит твоя душа, перед тем как утолить голод Верезаала, будет великая боль. Можешь поверить, мне нет равных в этом умении. Явившись сюда, ты сам выбрал свою участь, но, впрочем, через пару часов ее разделят легионы и легионы. — Колдун рассмеялся совершенно безумным смехом. — Лишь слово Черного Господина будет властвовать в этом мире, и я буду верным слугой его!

— Ты будешь мертвецом, кусок змеиного дерьма, — сплюнул Брул. — Найдутся и по твою душу охотники!

— Мне никто не страшен, варвар.

— Ничего, Кулл доберется до тебя, проклятый колдун. Ты будешь не первым чернокнижником, которого он отправит в ад!

— Твой Кулл — ничтожество. Сейчас он вкушает прелести жизни в последний раз и даже не подозревает о том, что ему готовит грядущий день. Этот дурак думает, что он здесь хозяин! Нет, я один — повелитель Черного Города. Я способен почувствовать любое живое существо задолго до того, как оно приблизится ко мне на лигу. Так же, как мне было известно о твоем приближении, так я почувствую и любого другого человека. И окажись даже твой Кулл в этот миг здесь, что он мог бы противопоставить моему могуществу? — Кадур небрежным жестом заставил вспыхнуть огонь в курильницах до потолка. — Растет сила Верезаала, и увеличивается моя власть. Оружие смертных не в силах нанести мне вред. Нет мне равных ни среди магов, ни среди воинов.

Колдун замер, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— Время близится. Приступим, братья!