Лучи восходящего Гелиона, пробивавшиеся сквозь плотно сплетенные ветви деревьев, играли с Донатой в прятки. Легко сбежав по ступеням грубо сколоченного крыльца, она оглянулась: старую ветхую избушку надежно скрывали тени густых елей.

Рассвет пел голосами сотен проснувшихся птиц, и отзывался эхом близкой реки. Вдохнув полной грудью, Доната подтянулась и ухватилась за толстую кленовую ветку, отполированную ее же многочисленными прикосновениями. Мать будет сердиться – мелькнула мысль и пропала, не испортив настроения. Доната залезла с ногами на следующую, на этот раз давно обломанную ветку. Подумать только, каких-нибудь три года назад скольких усилий стоило забраться на нее!

Доната еще помнила, как срывая ногти, царапая кожу об острые сучья, она падала с дерева, судорожно цепляясь за крепкие с виду, но такие обманчивые ветви. Мать ругалась, терпеливо обмазывая растертой в порошок и смоченной в воде толокушкой мелкие порезы и один глубокий – на спине. В ответ на жалобы Донаты мать недобро щурила желтые, с вертикальными зрачками, глаза.

– Еще чуть, – сквозь зубы цедила она, – и напоролась бы на острый сук, тогда не пришлось бы морщиться от боли. Лежала бы себе тихо в земле, придавленная сверху могильным камнем.

Стараясь производить меньше шуму – у матери тонкий слух – Доната перебиралась с ветки на ветку. Она пользовалась давно проторенной «дорожкой». Узкая полоска свиной – хорошей выделки – кожи, обернутая между ног и скрепленная застежкой у талии, не стесняла движений. Заметив ее полуголой, мать, безусловно, отругает. Пойди, объясни еще, что рубаха, какой бы тесной она ни была, имеет плохую привычку путаться в ветвях. Самой же не понравится, если она снова шлепнется на землю!

Выпрямившись во весь рост на толстой ветке, Доната пригляделась: тут нужно быть осторожной. Соседнюю ветку облюбовала жирная лесная змея. Охотиться она, скорее всего, не решится – рассвет не ее время, но след, который оставляла на ветке склизкая чешуя, был опасней самой змеи. Соскользнет рука, а внизу, насколько хватает глаз не ветви – веточки. Ухватишь за такую – вся надежда в руке и останется. А до земли далеко.