Змеи не было. С силой оттолкнувшись от ветви – вот он, кратковременный миг полета! – Доната легко схватилась за следующую. Раскачавшись вперед-назад, она подтянулась и лихо оседлала искривленный кленовый сук. Глубокие, с ладонь глубиной трещины манили: там могли прятаться сладкие грибные шарики. А могли и не прятаться. Вместо них можно было получить болезненный укус лесного клопа – охочего до человеческой крови.

Из дупла напротив высунула любопытную морду белка. Старая знакомая настороженно принюхалась. Доната хотела было показать ей язык, но вовремя одумалась. Непонятно в силу каких причин, но белка в ответ на фривольный жест могла поднять шум. А так некоторое время она сидела неподвижно, потом подобралась ближе к Донате, вскочила на колени, ткнулась лапами в плечо – нет ли подачки? – и мгновенье спустя была такова.

Тут бы Донате, вдоволь насмотревшейся на рассвет, и повернуть назад, к дому. Вдруг оглушительно заверещали сороки, а где-то у реки не то всхлипнула, не то захрипела полевая лиса. И любопытство уже нашептывало на ухо: вполне могло так случиться, что одинокий всадник заблудился и выехал к пустынному речному берегу. Или охотники из недалекой деревни остановились там на ночлег. Или…

Но все эти мысли уже на бегу, вернее, на лету. Еще прыжок, еще. Пальцы внезапно соскользнули с казавшейся надежной ветки и только глубокая трещина, змеившаяся по стволу, позволила ухватиться за опору. Доната подтянулась и села верхом на предательски треснувшую ветку.

У самого речного берега Доната спустилась на землю. Здесь росли густые кусты, и осторожно раздвинув колючие стебли, можно было разглядеть то, что с высоты дерева и не увидишь.

– Пусти, сука…

Доната вздрогнула. Она ошиблась с самого начала: так лисица кричать не могла. Стебли дикой ивы мешали рассмотреть происходящее. Раздвинув колючие заросли, она буквально втянулась меж двух гибких ветвей.