Бал в разгаре. Дамы — в вечерних туалетах, мужчины — во фраках. Несколько пар медленно кружились в центре зала, кое-кто устроился в креслах. Райн подумал, что это карнавал: лица прикрывали черные полумаски. Приглядевшись, он понял, что это очки — черные круглые очки в пол-лица.

Музыка постепенно становилась все тише, темп ее замедлился — танцующие почти перестали двигаться.

Наступила минута затишья, а затем послышался постепенно нарастающий звук торжественного хорала.

Сидящие поднялись со своих мест, все как-то насторожились — настроение в зале резко изменилось: от лирического ощущения не осталось и следа.

А между тем поющие голоса заполнили все пространство зала, накатываясь одновременно со всех сторон и возбуждая в людях непроизвольную агрессию.

Но постепенно не осталось ни малейшего сомнения в том, что гнев присутствующих направлен на вполне определенного человека. Пение внезапно сменилось барабанным боем — яростным и оглушительным.

Людей охватило безумие…

Спящий проснулся, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу: на него обрушились воспоминания.

Глава 2

Волоча за собой видавший виды громадный чемодан, в дверь квартиры нерешительно протиснулась чета Райнов. Их утомленные руки тут же в прихожей с облегчением избавились от кожаного мастодонта, и тот, качнувшись раз-другой, передумал падать на бок и покорно замер.

Взгляд Райна, избавившись от лицезрения чемодана, ткнулся в небольшое апельсиновое деревце, посаженное в лакированную кадку. Проследив за взглядом мужа, миссис Райн едва слышно произнесла:

— Кажется, мама хорошо следила за ним. — Райн кивнул, соглашаясь, и она продолжила: — Мама прекрасно разбиралась в комнатных растениях.

Ты права, дорогая, — ответил Райн.