Повернувшись к зеркалу, миссис Райн — подобно всем женщинам мира — принялась поправлять прическу, а затем нерешительно взглянула на окно.

Надавив кнопку на подоконнике, Райн заставил шторы сомкнуться, и тогда — в полумраке — проявился удивительный эффект освещения: на плоских поверхностях стен заиграли, переливаясь, разноцветные огоньки. Женщина в восхищении всплеснула руками.

— Какая прелесть! — воскликнула она. — Я не могу любоваться чем-то другим, когда передо мной такое чудо, как ты! — пылко отозвался Райн.

Резко обернувшись на голос, она оказалась в крепких объятиях шагнувшего к ней мужа. Его ласкающие руки коснулись плеч приникшей к нему женщины, скользнули вдоль спины — к талии.

Взглянув в сторону окна, словно желая убедиться в отсутствии свидетелей, миссис Райн блаженно прошептала: — Ты не представляешь, как я счастлива.

В ответ послышалось утвердительное гудение, и его руки продолжили путь вниз — к ягодицам. Райн еще сильнее прижал к себе женщину и охватил ртом ее губы. Замерев на мгновение, он решительным движением скомкал ткань ее юбки, обнажив бедро.

Едва не задохнувшаяся от поцелуя, миссис Райн обмякла в его руках, и он уложил ее на супружеское ложе. Лицо женщины порозовело, рот приоткрылся, и, призывно вздохнув, она сомкнула руки на затылке мужа.

Когда пальцы Райна коснулись обнаженного живота, тело женщины затрепетало.

Внезапно за стеной оглушительно загрохотала музыка. Пара на постели, застигнутая врасплох, окаменела в неловкой позе неожиданно прерванного наслаждения. Казалось, сами искрящиеся стены издавали эти скрежещущие, лишь отдаленно напоминавшие некую мелодию, звуки — настолько отчетливо и ясно прослушивался каждый инструмент сумасшедшего оркестра.

Мужчина и женщина бессильно разомкнули руки и поднялись. Женщина машинально оправила юбку и провела рукой по волосам.

— Это не лезет ни в какие рамки! — сжав кулаки, возмущенно проговорил Райн. — Даже в голову не могло прийти, что у твоей мамы такие соседи! Безумие какое-то.