— А ты не мог бы… — Миссис Райн нерешительно запнулась, не договорив фразу. Муж вопросительно обернулся к ней, и тогда она смущенно продолжила:

— Ты не мог бы заглянуть к ним и сказать, что квартира больше не пустует… как-то договориться… этот шум… — Ее голос окончательно угас.

Хмуро взглянув в сторону источника неприятности, Райн кивнул.

— Для начала я, пожалуй, постучу в стену, а там посмотрим.

Сняв ботинок, он — словно дятел — подолбил по светящейся панели каблуком и отступил в ожидании результата. От внезапно наступившей тишины слегка закололо в ушах.

— Ну, кажется, сработало, — удовлетворенно проговорил Райн.

Облегченно вздохнув, его жена вспомнила об обязанностях хозяйки дома:

— Надо распаковать багаж. — И она решительно направилась к двери.

— Не беспокойся, я сейчас приволоку это чудище, — засмеялся Райн и через некоторое время вновь оказался в спальне — уже в обществе их неподъемного чемодана.

Из-под откинутой крышки стали появляться на свет свидетели недавнего медового месяца четы Райн: косметика для загара и от солнечных ожогов, яркие разноцветные предметы туалета, купальные принадлежности, от которых еще исходил аромат моря, небольшие сувениры друзьям и прочие мелочи.

Каждый извлеченный из бездонных недр предмет напоминал о трех беззаботных солнечных неделях — о днях, полных абсолютной свободы от забот и людского общества. Радостные воспоминания заставляли их смеяться — и одновременно грустить об этой, уже навсегда минувшей поре счастья.

Последними на свет появились видеокассеты, извлеченные Райном из потайного отделения чемодана. Прихватив их с собой, молодожены отправились в гостиную, чтобы просмотреть запись на находящемся там телевизионном комбайне.