– Создатель, что ли? – спрашиваю первое, что приходит на ум. Не потому, что это меня и впрямь интересует, а просто сидеть и молчать сейчас еще хуже, чем задавать идиотские вопросы.

– Нет, не тот у меня ранг. Я просто бог, у меня, в отличие от создателя, возможности огромны, честно скажу, но не бесконечны.

– Заливаешь.

Тут он рассмеялся, искренне, задорно, а потом, резко оборвав смех, ответил:

– Я бог. Артас Питерский. Так что ты мне не тыкай, молокосос, а обращайся соответственно.

Насчет богов – так я твердый в своих убеждениях атеист, поэтому усмехнулся только.

– Питерский?

– Ну да. А что тут такого? Есть же всякие московские проходимцы, так чем Питерский тебя не устраивает?

Ну, чем питерский проходимец отличается от московского, я уточнять не стал. Вместо этого спросил:

– Ну и что, спрашивается, богу от меня понадобилось?

– А если скажу, что жалко стало, – не поверишь?

– Прости, нет. Если ты и впрямь бог, мы с тобой существа настолько разного уровня, что жалеть меня смешно. Я вон тоже комаров не жалею.

– Логично мыслишь, смертный, – и опять смеется, зараза. – Смотри сюда.

Смотрю – а обстановка-то изменилась. Сижу я на полу в комнате, большой, шикарно обставленной, с камином, в котором дрова горят, а прямо передо мной сидит на старинном, с гнутыми ножками стуле этот самый мужик. И тут до меня дошло, что же мне с самого начала не нравилось, вот только понять не мог что. Не то, что он сквозь дверь вошел, а во внешности его дело. Нормальная такая внешность у человека, обычная и в то же время – необычная. Почему необычная? Да потому что он средний кругом. Средний рост, среднее сложение, лицо абсолютно незапоминающееся, даже волосы – и те неопределенного цвета. Сидит верхом на стуле, подбородок на руки уложил, руки на спинке стула, и с интересом на меня смотрит. Ну, я тоже на него посмотрел.