Кайл Иторр

Черный менестрель

Баллады пишут не для

того, чтобы им верили.

Их пишут для того,

чтобы волновать сердца.

Анджей Сапковский

"Немного жертвенности"

Постоялый двор - каких двенадцать на дюжину в любом краю, подле любой дороги. Посетители - также совершенно обычные: парочка не то неудачников-авантюристов (предпочитающих зваться искателями приключений), не то простых разбойников; три лесника, регулярно останавливающиеся тут, чтобы пропустить кружку-другую; странствующий монах или кто-то в том же роде - пожилой, благообразный, в бесформенном буром балахоне и веревочных сандалиях; не отличающаяся красотой смуглая женщина средних лет, тесно прижимающая к груди тощую пеструю кошку, давно смирившуюся с превратностями судьбы и приучившуюся спать в любой ситуации. И еще один. Заметить его, и то надо очень постараться - устроился в самом темном углу, потягивает себе яблочный сидр да занюхивает его хлебом с сыром и пучком увядшей петрушки... - Подбрось дровишек, темно тут! - требует один из лесников. Служанка - пухленькая, не слишком поворотливая, с густыми темными волосами - послушно выполняет желание гостя. Языки пламени в очаге становятся из красных - рыжими, в зале действительно немного светлеет. Человек в углу встает, одергивая черный плащ; под одеждой у него при этом движении что-то прорисовывается, но что - самострел, меч, футляр для свитков - не разобрать. Искатели приключений, переглянувшись, синхронно отодвигаются по скамейке, отполированной множеством седалищ; так, чтобы в случае чего мгновенно вскочить, а там - либо в драку, либо в окно, смотря по обстоятельствам. Правая рука человека скользит под плащ. Авантюристы напрягаются. Кошка, открыв желто-оранжевые глаза, выгибает спину и шипит. Ее хозяйка, поспешно отодвинув миску с рыбной похлебкой, тянется за своей сумкой, висящей рядом на вбитом в стену колышке. Из-под черного плаща медленно, заставляя дыхание зрителей замирать от их же собственных недобрых предчувствий, выползает овальный, почти плоский короб, также окрашенный в черный цвет; тонкие металлические нити струн становятся видны лишь тогда, когда человек осторожно проводит по ним узкой ладонью.