- Менестрель! - с облегчением выдыхает один из авантюристов. Сбацай чего-нибудь эдакое, а? Сколько недель музыки не слышал... - "Девчонку с Холма"! - восклицает один из лесников. - Нет, лучше "Солнечная Долина", - возражает другой. Менестрель словно не слышит их, неторопливо водя кончиками пальцев по струнам своего странного инструмента, что-то настраивая и подкручивая. С каждым разом аккорды становятся все резче и отрывистее, и наконец на лице человека в черном возникает подобие усмешки. Он придвигает к себе грубо сколоченный табурет, усаживается лицом к огню, некоторое время смотрит в мечущиеся языки пламени - а затем заговаривает под мерный перебор струн: - В Загорье, у племени, которого больше нет, имелось одно сказание. Сказание о человеке, который пожертвовал собою, чтобы вывести остальных из темноты, сказание о Данко, человеке с пламенным сердцем. Изергиль, старая ведьма, ты никогда бы не позволила ни мне, ни кому-либо другому рассказать эту историю ТАК - но тебя здесь нет, ведь верно? Ритм музыки меняется, как и низкий, гортанный голос менестреля. Он теперь как будто беседует сам с собой, периодически ударяя по струнам - и эти рваные аккорды, что ни один знаток или ценитель изящных искусств не осмелился бы назвать музыкой, как ни странно, в точности дополняют собой нужные слова...

Возглас души: "А можно ль?"

Разума глас: "Нельзя."

"Хочешь ли знать?" - "Я должен.

Это - моя стезя."

"Ты пожалеешь об этом."

"Скорее всего. И все ж,

Есть участь похуже смерти,

Которой с рожденья ждешь..."

Лед под босыми ногами

Тает. Ночь. Снегопад.

Несущему в сердце пламя

Смотреть тяжело назад.