Отчаяние, которого он до сих пор никогда не испытывал, охватило его. Маккой и раньше думал о смерти Джима, но воспринимал это как-то отстранение, рационально, как «чему быть, того не миновать». Сейчас же – спустя несколько часов, которые он провел, сшивая тело друга в единое целое, заставляя себя не обращать внимания на страшное напряжение, проклиная неизвестность и свое бессилие, – все это вылилось в эмоциональный срыв. В дверь позвонили; Маккой, собравшись с силами, открыл. На пороге стоял молодой медик и держал в руках сумку с личными вещами.

– Доктор Иона Левин, сэр, – представился юноша.

Видно было, что он удивлен не меньше Маккоя тому, что оказался соседом по каюте у начальника медслужбы корабля.

– Вы, наверное, ошиблись дверью. Я уже долгие годы живу один, – устало предупредил Маккой.

– Сэр, у меня есть направление. Каюта 17 Б-03.

Сигнал селектора прервал их разговор. Маккой бросился к аппарату.

– Док, вас вызывают в лазарет. Срочно, – голос медсестры Кристины Чэпел дрожал.

– Что-то с Джимом? – воскликнул Маккой.

– Нет, доктор М'Бенга хочет видеть вас.

– Значит – Спок, – вслух подумал доктор и выбежал из комнаты, оставив Левина в одиночку разбираться со своими жилищными проблемами.

***

– Плохо выглядите, Маккой, – вместо приветствия устало произнес М'Бенга. – Я знаю, вы измотаны, но тут у меня возникла проблема со Споком, и я не знаю, что делать.

– Но ведь это вы занимаетесь лечением вулканцев, М'Бенга. Неужели ситуация настолько серьезна, что требуется мое вмешательство?

– Увы, это так. Хотя Спок не совсем вулканец, вы помните? Но сейчас не об этом… В его программе регенерации произошел сбой. Теоретически этого не может быть, но он в сознании. Похоже, что он сознательно борется с тем, чтобы не перейти в режим самовосстановления. С трудом, но он контролирует свою боль. Я не могу заставить его забыться. Транквилизаторы не помогают. И еще он постоянно зовет мистера Скотта.