Я кивнула, а Фима напрягся, готовясь ринуться в бой, но капитан с милой улыбкой попенял мне:

— Почему же вы меня не предупредили, что вызвали своего адвоката? Ах, Ольга Юрьевна, Ольга Юрьевна, я бы и не начинал разговора с вами, — и, поворачиваясь к Фиме, капитан сердечно произнес:

— Как хорошо, что вы приехали вовремя, мы буквально только что начали.

— Да? — не в силах скрыть огорчения, произнес Фима и, внимательно осмотрев капитана Зеленцова, протянул ему свое удостоверение. — Ознакомьтесь, пожалуйста.

Зеленцов только быстро взглянул в корочки, снова улыбнулся и предложил Фиме сесть рядом со мною.

— Если вы не возражаете, господин адвокат, мы бы продолжили, — сказал капитан.

— Не возражаю, — буркнул Фима и, наклонившись ко мне, прошептал:

— А почему ты не отказалась разговаривать до моего приезда? Я спешил, между прочим.

— Извини, — я пожала Фиме руку, — я так рада тебя видеть!

— Ври больше! — Фима вздохнул и расстегнул плащ, устраиваясь удобнее.

— Итак, Ольга Юрьевна, — капитан снова сел на свой стул, — мы остановились на том, что вы начали описывать уехавшего на машине человека. Какая, кстати, была машина, не помните?

— «Волга», — быстро ответила я, — серого цвета, кажется, старая, двадцать четвертая.

Виктор кашлянул, мы все посмотрели на него.

— Тридцать первая и грязная! — быстро произнес Ромка, стоящий около буфета.

Виктор кивнул и сказал:

— Номер «832 РУ», разбитый задний левый фонарь, — Очень хорошо, — сказал капитан, записывая. — Скорее всего, она уже где-то брошена, но проверить нужно.

Глава 4

Взаимовежливые беседы с капитаном Зеленцовым продолжались еще пару часов, не меньше. За это время увезли упакованного в черный блестящий мешок Константина, сняли отпечатки пальцев у всех присутствующих, в том числе и у Фимы.

Как только он распахнул рот, чтобы снова начать разводить свои громоподобные юридические претензии по этому поводу, его быстро привели в чувство, напомнив, как он залезал в дом через кладовку.