Молодчики, изумленные вначале требованием позвать полисмена, теперь охотно закричали:

— Пит! Сюда законника Пита! Пит наведет порядок!

— Сейчас доставлю Пита, — сказал долговязый студент и исчез в толпе.

— Может быть, мне и не следовало бы опекать вас, дорогой Стронг, но за вами так усиленно охотятся люди неамериканского образа мыслей, а вы человек непрактичный и неминуемо попали бы в их сети… А тогда… о, это повлекло бы крупные неприятности для вас! Вызов в Комиссию по расследованию антиамериканской деятельности, занесение в черный список и так далее и так далее, — сказал профессор Лифкен примирительным тоном. — Пока не пришел полисмен, скажите побыстрее, кто и что вам писал. Я надеюсь, что эта переписка не скомпрометирует доброе имя нашего колледжа?

— Насколько я понимаю, директор Кэмп Дэтрик — персона вполне благонадежная, — ответил Стронг.

— О чем он вас запрашивал? — не обращая внимания на насмешку в голосе Стронга, спросил Лифкен.

— Приглашал на работу.

— А вы?

— Отказался… чтобы работать с вами, Лифкен. — В голосе Стронга слышалась ирония.

— А второе письмо, Стронг?

— Из Лиги ученых и изобретателей.

— Вот как! Интересно, что Лиге нужно от вас?

— Вообще… ну, интересуется моей научной работой… Сейчас не время говорить об этом… Прекратите это безобразие с Томом!

— Так, так… Я хотел бы напомнить вам, что скрытность мало способствует улучшению наших с вами отношений. Кому вы отправили телеграмму?

— Одному ученому на остров Барбадос.

— Интересно, что вам могло понадобиться на острове Барбадосе? — сказал профессор Лифкен небрежно, словно не придавая значения своему вопросу, но вместе с тем с любопытством посматривая на доцента.

Стронг ничего не ответил.

— Все-таки я не понимаю, Стронг, — уже с некоторым раздражением сказал Лифкен, — что вы делали ночью в саду?