— Ведь я вам говорил, Лифкен, — устало ответил Стронг, — хотел произвести опыт с жуками-вредителями…

— Оставьте! — грубо прервал его Лифкен. — Ночью! Скрытно от всех?!

В затихшей толпе, жаждущей сенсационных разоблачений, послышались смешки. Стронг поднял голову и произнес с необычайной резкостью:

— Это мое личное дело!

Бекки рассердилась:

— Па, по какому праву профессор Лифкен говорит с тобой таким тоном?

Профессор обернулся и посмотрел на Бекки:

— Вы прекрасно знаете, Бекки, что я не могу не интересоваться делами отца моей невесты! — И Лифкен взял Бекки за руку повыше локтя.

— Пустите! — И Бекки резко рванула руку, но Лифкен не выпускал ее из цепких пальцев. — Вы должны освободить Тома, если вы порядочный человек… Больно! Уберите руку! Ударю!

— Черт возьми, ведь вы моя невеста все-таки, — пробормотал Лифкен и отодвинулся.

Он подумал, что разумней будет подействовать на доцента через его супругу. Миссис Дебора Стронг относилась к профессору Лифкену с явной благосклонностью. Профессор был уверен, что с ее помощью он сумеет узнать, что же скрывалось в конверте с золотыми буквами и что делал Стронг ночью в саду.

— Почему нигер залез в сад через изгородь с ножом в руках? — раздался чей-то нетерпеливый голос. — Почему нигер пытался бежать?

— Это только маленький перочинный ножик, — оправдывался Том. — Простите, профессор Лифкен, всего только три письма и одну телеграмму я не показал вам. А все остальные письма и телеграммы для мистера Стронга и от него я приносил вам, и вы их читали, масса Лифкен!

— Нет! Мы не дождемся полисмена! — в бешенстве закричал профессор Лифкен, чтобы прервать откровенные излияния Тома. — Берите негра и везите… в полицейский участок. Там разберутся!

— Вы не захотите убить старика, у которого два сына, два… — Том поднял правую руку над головой, показывая два пальца, — погибли на фронте, сражаясь против фашистов. Я бедный старый негр… Я никому не делал зла…