В нашем спальном вагоне население, впрочем, не менялось, так как тут собрались пассажиры, ехавшие прямо в С.-Франциско. Был тут седой негоциант почтенного вида с такой же седой женой, сохранившей, однако, следы прежней красоты, и хорошенькой девятилетней дочкой. Это был один из "сорок девятых" как называют в Калифорнии переселенцев, которые хлынули туда со всех сторон после открытия золота в 49-м году. Когда-то и он пришёл в Калифорнию пешком сзади телеги, на которой были сложены пара мотыг и заступ. Но теперь всё это было давно забыто, и он был собственником нескольких очень выгодных линий городской железной дороги в Окленде. Он рассказал мне, что его теперешняя жена, которую он оставил невестой в Нью-Джерси, не решалась приехать к нему целых двадцать пить лет, а он всё жил в рудниках Беллаклары и ждал её. "Тем более, что в Калифорнии вовсе не было порядочных женщин", — наивно прибавил он. Зато теперь было забавно видеть, как трогательно он ухаживал за нею, хотя их браку тоже минуло 20 лет.

Прямо против меня сидела девица не первой свежести, но довольно представительного вида. Из разговора, который она вела с женой "сорок девятого", я к удивлению своему узнал, что она тоже невеста из Новой Англии, которая едет теперь к жениху после десятилетнего ожидания. В Калифорнии теперь нет недостатка в доморощенных девицах, но по старой памяти многие из переселенцев выписывают себе подруг из восточных штатов. Даже в газетах иногда можно встретить объявление: "Человек в цвете жизни (читай — 45 лет), с независимым состоянием, живущий в Аннавиле или Дон-Хозе, ищет в невесты молодую девицу, уроженку восточных штатов".

Врач или аптекарь из Нью-Йорка ехал на запад искать счастья. Ещё одна девица, красивая, хорошо упитанная, но весьма загадочного вида, переезжала из одного американского Вавилона в другой. Она держала себя весьма неприступно, но мужчины сразу проникли в её тайну, и, когда разговаривали с ней, глаза их покрывались масляной влагой.