Я подивился тому, как в его душе рядом уживались идеи и настроения, взаимно исключавшие друг друга. Но внимание его перескакивало с предмета на предмет с чисто птичьей быстротой, и, я думаю, он просто не успевал согласовывать свои идеи.

— А много ли цветных студентов? — спросил я.

— О! — ответил негр. — В одном нашем университете больше тысячи. Со всех сторон съезжаются. Из Тенесси, из Каролины, из Виргинии. И девушек много. Тоже иностранцы приезжают со всех сторон…

— Иностранцы, откуда? — спросил я.

— Как же! Из Сан-Доминго, из Бразилии, из Африки, отовсюду… 20 процентов иностранцев.

— А трудно всё-таки учиться! — продолжал он со вздохом. — Всё время урывками. Я ни одного семестра полного не прослушал. Накопишь немного денег, вернёшься, проживёшь месяц или два, глядь, за брата или сестру надо плату вносить. Опять бросай и ступай на железную дорогу или в гостиницу…

— А места всегда есть? — спросил я.

— Мне всегда есть! — пояснил негр с хитрой улыбкой. — Я хороший слуга, исполнительный… Другие вон, когда джентльмен приказывает, ушами хлопают… А я на лету!..

Я опять внимательно посмотрел на него. Несколько минут назад он точно таким же тоном хвалился своим хорошим происхождением. Но в этом негре, очевидно, жило несколько совершенно различных душ.

— А вы иностранец, я вижу! — начал он вдруг фамильярным тоном. — Кто такой? Немец, я думаю!

Во многих местах Америки до сих пор иностранец и немец — понятия, большей частью практически совпадающие.

— Нет, я русский! — ответил я. — Это ещё дальше, за Германией!..

— О, я знаю! — ответил негр. — У вас тоже было рабство! — напомнил он мне, чтобк доказать, что положение России среди цивилизованного мира ему известно.