Он замолчал. Зубья кратера царили на всем переднем экране.

- Как тебе это нравится? - спросил Сэм. - И мне, первому черному космонавту?

Потом был удар.

Позже, когда они снова осознали себя и поняли, в каком зале находятся, Сэм сказал:

- Было бы отлично, если бы он позволил нам заняться исследованиями.

Станция "Мэрфи"? И это ее настоящее название?

Когда Отец проявляет свой нрав, он всегда начинает оправдываться: "Это Мэрфи сделал!". Остальное я нашел в старых записях, в пьесах о космонавтах, выдуманных еще тогда, когда людям нравилось слушать подобного рода истории. Когда человек умирал, то там говорилось, что он "пьет в зале Мэрфи", или же: танцует, спит, мерзнет, поджаривается. И там в самом деле говорилось: "Зал". Ленты такие старые. И за сотню, а то и за две сотни лет никто не удосужился переписать их заново на пластиковую основу. Голограммы испачканы и перецарапаны, звук плавает и изобилует случайными помехами. Применительно к этим лентам закон Мэрфи сработал безупречно.

Мне хотелось спросить у Папы, о чем говорят астронавты, что они думают, возвращаясь с покоренных планет. Конечно же, они никогда не размышляют над тем, кто такой Мэрфи, владелец чертогов, где оказывается звездный люд, когда он призывает их к себе. Но, быть может, они отпускают какие-нибудь шутки на этот счет. И всегда ли речь идет о зале? Или же всего лишь о пути, как мне тоже приходилось слышать? Мне хочется спросить Папу об этом, но его давным-давно нет дома - он помогает строить и испытывать свой корабль. Иногда он ненадолго возвращается, но я вижу, что больше всего ему хочется не отходить от Мамы. А когда нам все же удается побыть вдвоем, то меня это возбуждает настолько, что я просто забываю о мыслях, которые не дают мне заснуть по ночам. А потом он снова уезжает.