— Зачем же? — оторвал взгляд от бумаги Михалыч и уставился поверх очков на молодого человека. — Достаточно побывать у него на квартире и пригласить сюда, по повестке…
— Ну, он ведь за время следствия способен наштамповать с десяток аналогичных орудий убийств!
— Что ж, — немного вскинув бровь, изрек Севидов, — если ты так считаешь — бери бланк ордера на арест и пиши.
Лешка, не раздумывая, быстро настрочил текст и от нечего делать стал таращиться в окно. Потом, будто о чем-то вспомнив, встрепенулся:
— Анатолий Михайлович, а чем вам довелось заниматься в первый раз? Ну, когда попали в прокуратуру…
Покончив со своим документом, тот улыбнулся и с хитрецой спросил:
— Скажи-ка… Нынешние преподаватели юридических ВУЗов читают только программный материал или же позволяют себе иногда отойти от темы — поделиться с молодежью случаями из судебной практики?
— Всякие преподы были. Иные о планах лекций вспоминали только под конец пары…
— А не рассказывали вам о неком студенте Ленинградского университета, якобы организовавшем в начале семидесятых изготовление фальшивых сотенных купюр?
— Не-а, — помотал головой отличник.
— Хм… странно, — заключил Михалыч, — этот интересный случай, по иронии судьбы ставший моим дебютом в области сыска, позже признали классикой мошенничества…
Лешка с нескрываемым любопытством воззрился на наставника и тот, повременив с постановлением на обыск, начал изложение:
— Как-то в один из самых презентабельных в то время ресторанов Ленинграда зачастил, одетый с иголочки, молодой человек, лет этак двадцати отроду. Сядет, понимаешь ли, в уголочке, закажет чашечку кофе, полистает полчасика газетку «Советский спорт» и подзывает для расчета официантку. Кофеёк-то копеечный, а он неизменно кладет на стол сотку. Неделю ходит, другую, третью… а меньше сотенных ассигнаций — немалых по тогдашним меркам денег, ресторанная обслуга в его руках не видит. Сообщили, значится, о подозрительном посетителе директору оного заведения, тот давай сам приглядывать за странным субъектом. Ну, о честности магазинного и всякого там общепитовского руководства я вещать не стану — сам знаешь: девятерых из десятка посади пожизненно — не ошибешься…