Где-то в кладке навороченного здания была вмонтирована камера наружного наблюдения, и Кабан долго мурыжил трех мужчин на просторном крыльце, выкрикивая отрывистые команды через переговорное устройство: «Снять пиджаки!.. Руки за голову!.. Повернуться кругом!..» Осмотрев их со всех сторон, открыл многочисленные замки и под дулом охотничьего карабина по одному пропустил внутрь.

— Ну… И кто из вас кто? Кого они мне тут подослали? — с насмешливой издевкой спросил Храпунов — кряжистый мужичок лет сорока пяти, с взъерошенной, круглой головой. Заметив как полковник набычился и открыл было рот, поднял указательный палец и ткнув в грудь милиционера, не дал произнести тому ни слова: — ты ментяра помалкивай! Никогда с вашей поганью дел не имел, и иметь не собираюсь, усек?! А ты кто?

Вор вперил колючий взгляд в представителя мэрии.

— Я… собственно… Я от городских властей — помощник вицемэра… — пролепетал тот и с надеждой покосился на Севидова.

— Так… ты что за птица? — продолжил знакомство Кабан, повернувшись к третьему посланцу.

— Следователь Севидов, — как можно мягче произнес работник прокуратуры, однако твердость в голосе не убавилась, — Константин Сергеевич, мы наделены всеми полномочиями для урегулирования возникших проблем, но вести речь по существу будем лишь после того, как женщина и ребенок покинут ваш дом. В качестве заложников можете оставить нас троих. Это единственное условие нашей стороны.

Внимая короткому монологу с требованием отпустить домохозяйку с дочерью, тот продолжал рассматривать парламентеров. Понемногу до него дошло, кто чего стоит и, долго не раздумывая, он накрепко связал руки полковнику, грубо затолкал в небольшую комнату с окном, выходящим во двор, и запер со словами: «Тебя сучара отправлю на тот свет первым по малейшему поводу!» Чиновнику приказал сесть на полу громадного холла и пригрозил пристрелить, ежели тот шевельнется. Теперь помощник вицемэра с трясущимися губами безропотно сидел по-турецки — поджав под себя ноги, и вспоминал прошедшую жизнь…