— Когда я был мальчишкой, отец и мать отдали меня в ученики к кузнецу, мастеру Рорику. Как и моим родителям, ему удалось пережить иннисскую бойню.

— Ты называешь осаду "бойней", однако история описывает ее иначе…

— Мне нет дела ни до ваших сказок, ни до песен менестрелей, — сухо ответил Девлин, едва сдерживая гнев. — Мои родители были детьми, которым посчастливилось выжить в тот день, когда погибли все их близкие.

Другие беженцы заботились о них, пока они не добрались до Альварена, где жили их дальние родственники — настолько дальние, что почти и не считались родней. Детей взяли на воспитание, вырастили и нашли для них ремесло. Впрочем, те, кто уцелел в Иннисе, не теряли друг друга и в сутолоке столицы, ведь общая беда накрепко связала их на всю жизнь. Дружба Камерона и Талант переросла в любовь, и, став взрослыми, они поженились. Когда пришла пора выбрать занятие младшему сыну, они, конечно же, обратились к одному из тех, кто вместе с ними пережил осаду Инниса.

В начале войны мастер Рорик уже был вольным кузнецом. Он никогда не рассказывал, как сумел остаться в живых и кого потерял в тот день, но хранил одну вещь, напоминавшую об осаде.

— Меч, — догадалась капитан Драккен.

— Меч, — кивнул Девлин. — Такой удивительной красоты, что сделать его мог только великий мастер. Стальное лезвие сверкало на солнце, он был гибким и в то же время невероятно прочным. Клинка крепче этого я не видел ни до того, ни после.

Мастер Рорик хранил меч в сундуке — и как большую ценность, и как горестное напоминание об осаде. Время от времени он доставал клинок и разрешал лучшим из учеников посмотреть и потрогать его, чтобы те стремились к красоте и совершенствовали свои навыки.

— Так ты знаешь, где меч? — с надеждой спросил лейтенант Дидрик.

— Нет, — ответил Девлин. — Я знаю, где он был.

III