— Пришельцы из космоса в «Длинной ложке», вот смехотища, — это словечко она переняла у меня. — Эд, я же всегда тебе говорила, что твои завсегдатаи не люди, а черт те кто. Привет, вы мистер Моррис? Я вас помню. Вы у нас были вчера. За весь вечер всего четыре коктейля…

Моррис улыбнулся.

— Зато я не поскупился на чаевые. Зовите меня Билл, хорошо?

Луиза Шу была жизнерадостной блондинкой. По выбору, а не по рождению. В «Длинной ложке» она работала уже пять лет. Мало кто из моих завсегдатаев знал по имени меня, зато ее звали Луизой все без исключения.

У нее был смертельный враг — лишние двадцать фунтов веса, делающие ее чуть полноватой на вид. Время от времени она садилась на диету. Пару лет назад она взялась за это всерьез, перестала жульничать сама с собой и на несколько месяцев стала злюка злюкой. Героическими усилиями, едва не заморив себя, она довела свой вес до ста двадцати пяти фунтов. На радостях решила как следует отметить свою победу и — сама впоследствии признавалась — за один вечер вернулась к исходным ста сорока пяти.

Но с лишними двадцатью фунтами или без, она была бы превосходной женой. Я и сам подумывал, не сделать ли ей предложение, но мой предыдущий брак оказался слишкою безрадостным, а развод причинил слишком много боли, и все это произошло слишком недавно. Да и алименты к тому же. Из. — за них-то я жил в конуре, из-за них не мог позволить себе жениться снова. Пока Луиза отпирала дверь, Моррис купил в автомате газету.

В баре царил страшный беспорядок. Вчера мы с Луизой кое-как протерли столики, собрали грязные стаканы и высыпали содержимое пепельниц в мусорные урны. Но стаканы так и остались невымытыми, а урны неопорожненными.

Моррис принялся расстилать газету на полу.

А я замер на месте, держа руки в карманах.

Литтлтон вышел из-за стойки и вынес обе урны. Он выпростал их на газету и начал вместе с Моррисом сортировать мусор.