— Странного? — усмехнулся я. — Это вы о «монахе»?

Смысл моих слов дошел до него не сразу, потом он кисло улыбнулся в ответ.

— Странного для «монаха».

— Угу, — сказал я и попытался сосредоточиться, что было с моей стороны ошибкой. В голове у меня опять загудели обрывки мыслей, пытаясь сплестись воедино.

— Просто рассказывайте все подряд, — поправился Моррис. — «Монах» вернулся к вам во вторник вечером. В какое примерно время?

— Около четырех тридцати. У него была коробка с этими… рибонуклеиновыми таблетками РНК…

Бесполезно. Я вспомнил слишком много и все сразу, целое море фактов, никак не связанных друг с другом. Я вспомнил точное название «Одеяния для ношения среди чужих», детали его устройства и назначения. Я вспомнил все о «монахах»и алкоголе. Я вспомнил названия пяти основных цветов, и на мгновение воспоминание об этих цветах ослепило меня — ни одному человеку не дано видеть такие краски.

Моррис обеспокоенно склонился надо мной.

— Что случилось? Что с вами?

— Спрашивайте, что хотите. — Голос мой стал неузнаваемо высоким, дыхание перехватывал какой-то прыскающий смешок. — У «монахов» четыре конечности, все четыре — руки, но на каждой руке пальцы растут из мозолистой пятки. Я знаю все их названия, Моррис. Названия каждой руки и каждого пальца. Я знаю, сколько у «монаха» глаз. Один. А череп представляет собой сплошное ухо. Правда, у них нет слова «ухо», но есть медицинские термины для обозначения каждой… каждой резонирующей полости между долями мозга…

— У вас что, головокружение? Вы ведь непрочь подегустировать собственный товар, а, Фрейзер?

— Никакого головокружения у меня нет. Напротив, у меня теперь словно компас в голове. Абсолютное чувство направления, Моррис. Это все, должно быть, из-за таблеток.

— Из-за таблеток? — маленькие квадратные уши Морриса вряд ли были способны встать торчком, но мне почудилось, что именно так и случилось.