— Память во многом строится на свойствах определенных органических молекул рибонуклеиновой кислоты, — сказал «монах». — Она присутствует и действует в нервных системах большинства органических существ. Угодно ли вам изучить мой язык?

Я кивнул.

Он вынул одну из таблеток и сорвал с нее обертку, которая упала на стойку, шурша как целлофан. «Монах» вложил таблетку мне в руку и сказал:

— Глотайте сразу, пока она без обертки не испортилась на воздухе.

Таблетка была раскрашена, как мишень, красными и зелеными кругами. Она была большая и в горло прошла с трудом.

— Вы сошли с ума, — задумчиво сказал Билл Моррис.

— Сейчас мне и самому так кажется. На поставьте себя на мое место. Передо мной сидел «монах», пришелец, посол ко всему человечеству. Вряд ли он стал бы скармливать мне что-нибудь опасное, не взвесив самым тщательным образом всех возможных последствий.

— Значит, по-вашему, не стал бы?

— У меня тогда сложилось именно такое впечатление. — Тут я вспомнил о том, как влияет на «монахов» алкоголь. Это была память из таблетки, она всплыла как что-то, известное мне с пеленок. Но теперь вспоминай — не вспоминай…

— Язык, — продолжал я, — может многое поведать о человеке, который говорит на нем, о его образе мышления и жизни. Видите ли, Моррис, язык «монахов» может многое рассказать о самих «монахах».

— Зовите меня Билл, — перебил он раздраженно.

— Хорошо. Возьмите для примера «монахов»и алкоголь. Алкоголь действует на «монаха» так же, как и на человека, понемногу истощая клетки мозга. Но в кровь «монаха» алкоголь впитывается гораздо медленнее, чем в кровь человека. Посвятив выпивке один вечер, «монах» потом не трезвеет целую неделю. Верно, что в понедельник он ушел от меня трезвым. Но к вечеру вторника он, должно быть, изрядно захмелел…