Мистер Фрейзер, мы не знаем даже, как этот ваш "монах" очутился здесь, на Западном побережье! Любая деталь, какую вы припомните, может иметь значение. Вы не заметили ничего странного в его поведении за те два вечера, что он провел в вашем баре?

- Странного? - усмехнулся я. - Это вы о "монахе"?

Смысл моих слов дошел до него не сразу, потом он кисло улыбнулся в ответ.

- Странного для "монаха".

- Угу, - сказал я и попытался сосредоточиться, что было с моей стороны ошибкой. В голове у меня опять загудели обрывки мыслей, пытаясь сплестись воедино.

- Просто рассказывайте все подряд, - поправился Моррис. - "Монах" вернулся к вам во вторник вечером. В какое примерно время?

- Около четырех тридцати. У него была коробка с этими... рибонуклеиновыми таблетками РНК...

Бесполезно. Я вспомнил слишком много и все сразу, целое море фактов, никак не связанных друг с другом. Я вспомнил точное название "Одеяния для ношения среди чужих", детали его устройства и назначения. Я вспомнил все о "монахах" и алкоголе. Я вспомнил названия пяти основных цветов, и на мгновение воспоминание об этих цветах ослепило меня - ни одному человеку не дано видеть такие краски.

Моррис обеспокоенно склонился надо мной.

- Что случилось? Что с вами?

- Спрашивайте, что хотите. - Голос мой стал неузнаваемо высоким, дыхание перехватывал какой-то прыскающий смешок. - У "монахов" четыре конечности, все четыре - руки, но на каждой руке пальцы растут из мозолистой пятки. Я знаю все их названия, Моррис. Названия каждой руки и каждого пальца. Я знаю, сколько у "монаха" глаз. Один. А череп представляет собой сплошное ухо. Правда, у них нет слова "ухо", но есть медицинские термины для обозначения каждой... каждой резонирующей полости между долями мозга...

- У вас что, головокружение? Вы ведь непрочь подегустировать собственный товар, а, Фрейзер?

- Никакого головокружения у меня нет. Напротив, у меня теперь словно компас в голове. Абсолютное чувство направления, Моррис. Это все, должно быть, из-за таблеток.