Я отхлебнул кофе. Сегодня у него появился какой-то новый вкус, более приятный, чем обычно, словно память о привычной для "монахов" еде прибавила прыти моим вкусовым железам.

- Но тогда-то вы этого не знали, - сказал Моррис.

- Откуда мне было знать? Я положился на его чувство ответственности.

Моррис сокрушенно покачал головой, но про себя, казалось, ухмыльнулся.

- Потом мы продолжали беседу... а потом я принял еще несколько таблеток.

- Зачем?

- От первой таблетки я забалдел.

- Опьянели?

- Не опьянел, но мысли начали путаться. Голову забили "монашьи" слова, да еще каждое из них пыталось ассоциироваться со своим значением. От неизвестных людям образов, от слов, которые я не мог выговорить, у меня все перед глазами поплыло.

- Сколько же таблеток вы приняли?

- Не помню.

- Ничего себе...

Откуда-то всплыло воспоминание.

- Помню, я попросил его дать мне что-нибудь необычное. По-настоящему необычное.

Моррис больше не смеялся.

- Счастье ваше, что вы еще способны разговаривать. Спокойно могли бы очнуться сегодня утром бессмысленно лопочущим идиотом.

- Тогда мне все это казалось разумным.

- Так вы не помните, сколько таблеток приняли?

Я покачал головой. Может статься, новый толчок моим мыслям дало именно это движение.

- Я вам говорил о флаконе с маленькими треугольными таблетками? Стиратели памяти, вот что они такое.

- Боже мой! Вы не...

- Да нет же, Моррис. Они не всю память стирают, а только то, что усвоено из других таблеток. РНК в таблетках у "монахов" все перемечены так, что стиратель памяти может выделить их и разложить.