Мысли заволокло непроницаемой пеленой кровавого тумана, а голод стал еще более невыносимым. Он наполнял каждую клеточку тела, затупляя все остальные чувства, одновременно придавая сил. Хотелось есть… Нет, даже так — нечеловечески, до потери рассудка хотелось жрать. Широко распахнув глаза, майор поднялся с пола и осмотрелся. Солдаты мотострелкового тоже приходили в себя. Поднимались на ноги, они с таким же, как у своего командира, выражением на лицах осматривались. Майор чувствовал, как бьются их сердца — быстро, фантастически быстро. Он видел их глаза с уменьшившимся до размера точки зрачками, чувствовал их голод. Его солдаты, да, его солдаты… Прислушавшись, Тарасов почувствовал совсем другой ритм сердец. Где-то там, наверху, за стальными дверями медленно, невыносимо медленно бились другие сердца. Не его людей, других… Существ, плоть и кровь которых могла утолить его голод. Раздавив зажатый в ладони пистолет, майор шагнул к пульту, открывающему выход наружу. Ударив по одной из кнопок, он дождался пока стальная плита отъедет в сторону, и бросился наверх, к бьющимся так медленно сердцам… Солдаты переглянулись и, оскалившись, побежали за командиром. Голод звал их.
— Мать твою!!! — зажав спусковой крючок пулемета, вопил медленно отступающий к сбитому вертолету Крыса. Скрипнув зубами, сержант Уваров поменял рожок автомата и, щелкнув затвором,
выстрелил в мелькнувшую на заборе окровавленную фигуру. Вырвавшиеся откуда-то из догорающего научного комплекса солдаты ударили неожиданно, буквально выкосив весь отряд Крысы, посланный на поиски выживших ученых. Залитые кровью эти нелюди просто рвали спецназовцев на куски голыми руками.