— Я и во сне выпить могу, — буркнул здоровяк, — А кружка моя перед твоим носом.

— Одни нахлебники, — вздохнул Клепа, отвинчивая колпачок.

Олег принюхался к содержимому кружки:

— Это что такое, и где ты это спер?

— На бутылках было написано, что коньяк. Там их еще много: полный микроавтобус бухла разного. Много разбилось, но и осталось немало. Я припрятал. На всякий случай. А то бы все наши перепились бы.

Паук без разговоров влил в себя кружку, причмокнул, и, наливая в освободившуюся посудину чай, констатировал:

— Не коньяк, конечно, но тоже ничего.

— Много ты понимаешь, упырь электронный, — возмутился Клепа. — Не хочешь, не пей.

— А кто сказал, что не хочу?

Олег, обрывая ленивую перепалку товарищей, поинтересовался:

— Ну и как вам ваксы?

— Здоровые ребята, на таких бы огороды пахать, — одобрил Клепа, но затем потише добавил: — Но смотрю на них, и рука к арбалету тянется.

— Аналогично, — подтвердил Паук.

Кабан ничего не ответил — он сегодня был не в духе. Но зато Клепа болтал за двоих:

— Это хорошо, что мы их к развалинам не пустили. Не видели они, сколько там добра разного. Но это ненадолго: они, кончено, не профессора, но все равно догадаются, что надо проверить, откуда мы все это приперли. Думаю, надо будет постоянный пост теперь держать там, пока все ценное не вытащим.

— Мы за год все не вытащим, — вздохнул Олег. — Считай, до дождей месяца три осталось, а это десять походов «Варяга», если все делать в темпе. Ваксам и своих дел полно, не смогут они вечно тут сотни воинов держать, так что в реальности будет три–четыре похода, это максимум шестьдесят тонн. А по моим прикидкам вытащить надо в десять раз больше.

— Ну железо можно не спешить вытаскивать, — предложил Клепа.

— Ты что! — возмутился Паук: — Железо в первую очередь! Вторую зиму оно может не пережить: харды накроются, коррозия начнет платы жрать, да и на ноутах батареи может переморозить, если температура хорошо опустится.