– Ну… может не в смелости дело… – замялся Тихон. – Просто не нравится мне почему-то армия.
– Что ж… Насильно мил не будешь, – вздохнул офицер. – Да я тебя и не агитирую. В военно-космические академии и без тебя конкурс такой, что мама дорогая… Просто хочется, чтобы ты понял. Что-то такое, важное…
Тихон кивнул. В голове у него было пусто и гулко. В тот момент он ничего не понимал. Кроме одного: если бы у него был старший брат, похожий на этого офицера, жить ему было бы в миллион раз легче.
Он так увлекся своими мыслями, что не заметил, как в тупичке появились двое: майор Тулин и майор Крячко. Тулин тепло обнялся с капитаном и пригласил его в кабинет. Крячко юркнул в свой.
Тихон замешкался. Разговорчивый капитан устраивал в портфеле планшет, выполненный по последнему слову технодизайна, мурлыча под нос «Аниту-креолку».
– А как зовут-то вас? – набравшись храбрости, спросил Тихон. Он уже держался за ручку двери, но какая-то неведомая сила его не отпускала.
– Михаил… Бугримов! – серо-голубые глаза офицера лучились жизненной силой и необоримым природным обаянием. – Приятно было познакомиться, – добавил он, сделал два шага к Тихону и… протянул ему свою широкую руку для рукопожатия.
А потом было собеседование у майора Крячко, апатичного бледного сухаря лет сорока пяти. Никаких неожиданностей на собеседовании не случилось, кроме одной: дочка майора, художественная фотография которой томилась на стене кабинета, оказалась учительницей рисования в школе №50, Тихоновской родной школе. «Посмотгите на эту чагующую аквагель», – говорила она, трогательно картавя. Все у нее было «чагующим», даже мятные леденцы за семнадцать копеек.