Нетвердым шагом Тихон шел домой через сквер имени Первого Салюта, а вокруг цвел сиренями и щебетал соловьями дивный майский вечер.
Волосы его были взлохмачены, узел галстука комично болтался на груди, как у пьяницы с карикатур, сумка едва не волочилась по земле.
Но Тихону было не до того. Он думал о том, какой трудный ему сейчас предстоит разговор. Шутка ли дело, убедить мать и особенно отца в том, что поступать не в политех нужно, а в Военно-Космическую Академию имени Савицкой.
«Вот войду – и прямо из прихожей скажу, твердо так: поступаю в Академию!»
– В общем, товарищ капитан-лейтенант, – сказал Тихон, – я пошел в армию за чудом.
– За чудом?
– Да.
– Ну и как?
– Пока никак.
– Ясно. Вот что я тебе скажу, Мамонтов… – Саржев запрокинул голову и влил в рот последние капли молока из кружки. – Впрочем, нет. Ничего не скажу. Считай, что я скучный, унылый карьерист и сказать мне нечего.
Встретив разочарованный взгляд Тихона, Саржев улыбнулся и добавил:
– Не обижайся. Спать пошли. Вставать рано придется.
И действительно, поспать удалось хорошо если часа четыре.
Для начала им пришлось перелететь из Нерской Губы на космодром Кирты. Садились они перед рассветом, поэтому города толком не рассмотрели.
Кроме топлива их «Орланы» принимали в Кирте учебно-боевые ракеты, лазерные пушки и имитаторы поражения. Без всего этого вторая часть выступления – показательный бой над Эфиальтом – был бы лишен главного: зрелищности.
Озаренный вспышками проблесковых маячков, на летное поле выкатил ЗИСовский вездеход «Буян». Лавируя между могучими заправщиками и станциями комплексного обслуживания, он затормозил возле борта три-один – командирского «Орлана».