— Товарищ Кленова, — мягко сказал он, вспомнив и фамилию больной, — вы меня с кем-то путаете...

— Милый, я не спутаю тебя ни с кем на свете! — томно проговорила женщина, приближаясь к профессору.

— Вот что, — решительно сказал он, — приведите в порядок свою одежду... И прошу вас возвратиться в клинику, иначе...

Кленова обиженно поджала губы.

— Я прошу, — несколько мягче повторил Баулин. — Вы же ставите меня и себя в неловкое положение.

— Понимаю, — кокетливо проворковала больная. — Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь увидел нас вместе. Я тоже не хочу... Пойдем, — кивнула она куда-то в сторону. — Там нас никто не заметит...

«Ну и положение!» — с отчаянием подумал Баулин.

Кленова вдруг прикрыла глаза и прочла нараспев:

Евгений Тимурович лихорадочно припоминал, как надо обращаться с подобными больными.

— Простите, как ваше имя, отчество? — спросил он у Кленовой.

— Неужели ты забыл?! — Она страстно задышала. — Это же я, твоя Жанночка...

— Жанна! — Он вложил в это слово как можно больше нежности. — Идите, пожалуйста, в клинику. Я приду... А сейчас занят... Извините...

— Обязательно придешь? — с надеждой посмотрела на него Кленова.

— Непременно! — Баулин приложил обе руки к груди. — Только уходите. Скорее. А то сюда вот-вот придут люди... Я вас прошу.

Больная испуганно оглянулась, рывком поправила платье.

«Слава богу», — еле сдержал вздох облегчения Евгений Тимурович и спросил:

— Дорогу знаете хорошо?

— Найду, — кивнула женщина. — Возьми. — Она быстро-сунула в руки главврачу конверт и возложила на его голову венок из полевых цветов.

Евгений Тимурович вдруг ощутил, что ноги у него как ватные. Руки дрожали. Он глянул на конверт. Красивым почерком было написано: «Женечке».

— Какой-нибудь бред, — пробормотал Баулин. — Потом прочту.