- Повезло тебе! Гость из космоса!

- Незваный гость. Чуть сарай не спалил.

- Зато согрел. По-сочински парит.

- В самом деле тепло, - удивился Котов и сбросил на перила плащ.

А за оградой уже шумела увеличивающаяся толпа, пока что не решавшаяся просочиться в калитку.

- Здорово, старик, - возник перед Котовым Славка Шадрин, археолог-неофит, коротавший первый свой отпуск на даче у родителей. - Не обошли тебя мировые катаклизмы.

Потом в калитку боком протиснулся худощавый брюнет лет сорока, рано поседевший и оттого выглядевший едва ли моложе Родионова. Котов знал его: Микульский, нейрофизиолог из голубой дачи напротив. Работал где-то в университетских клиниках и сюда наезжал случайно и редко. Соседи по улице называли его крупным специалистом, что, возможно, и соответствовало действительности: не так уж много у нас сорокалетних профессоров.

- Что скажете? - спросил Котов, пожимая сухощавую руку Микульского.

- А что говорить? - перебил Славка. - Подумаешь, событие: обыкновенный метеорит.

- Едва ли обыкновенный, - заметил Микульский. - Свечение неклассического типа. Одна только спектрограмма может многое рассказать, когда он остынет.

Сквозь толпу на улице прорвался в сад еще один гость: толстяк председатель садового кооператива уже успевший позвонить в Москву. Войдя, он тотчас же замкнул на замок калитку и подошел к дом почему-то на цыпочках.

- Едут, - сказал он, отдышавшись. - Уже полчаса, как выехали. Скоро будут.

- Кто? - спросил Славка.

- Из комиссии по метеоритам, - толстяк воззрился на белое пламя.

- Клад, - сказал Славка, деловито нахмурившись и подмигивая Микульскому. - Из чистого золота шарик.

- Да ну? - удивился толстяк. - Самородок?

- Кто знает? - принял эстафету Микульский. - А вдруг из урана? Тогда все мы и они, - он кивнул на толпу за оградой, - находимся в непосредственной опасности. При расщеплении ядер урана выделяется большое количество радиоактивного вещества. Пока еще неизвестен характер излучения.