Толстяк, даже не дослушав, уже пятился к калитке и тотчас же исчез за оградой.

- Граждане, - голос его дрожал, - скопляться не советую. Может быть радиация. Никто не знает.

Толпу у забора словно ветром сдунуло, а Славка даже отступил к веранде. От неожиданности Родионов и Котов переглянулись.

- Вы пошутили, конечно, Феликс Юрьевич? - осторожно спросил последний.

- Да как вам сказать, - сдержанно ответил Микульский. - Хотел пошутить. Но, честно говоря, не уверен. Может быть, это чисто оптическая иллюзия, а возможно, эта световая пульсация сопровождает какое-то проникающее излучение. Счетчиков ведь у нас нет - не проверишь.

Ждать не пришлось. У калитки затормозила голубая "Волга", и в сад ворвался кряжистый, густоусый старик. Он потоптался у калитки и, обернувшись к машине, не закричал - взмолился:

- Скорее, Коля! Ничего подобного мы с вами еще не видели. Рентгенометр быстро!

Из машины, согнувшись, вылез долговязый Коля с черным пластмассовым ящиком на груди. Оба, не здороваясь и не глядя на стоявших у дома, бросились к яме. Несколько секунд они стояли молча, не подходя слишком близко к огню или свету, потом Коля начал производить измерения.

- Ну как? - спросил усач.

- Порядок, - сказал Коля.

- А точнее?

- Радиации нет. Стрелка на нуле.

- Бета- и гамма-излучение проверил?

- Что я, маленький? - обиделся Коля.

- Ну, хорошо-хорошо, - заторопился усач. - Сделаешь спектрограмму, а сюда кинокамеру... Температуру проверил? Сколько?

- Тридцать два!

- ТЭЦ, а не камешек, - сострил Славка.

Тут усач словно впервые разглядел собеседников.

- Простите, - сказал он, - забыл представиться. Профессор Лазарев из комиссии по метеоритам. А это лаборант, - он кивнул в сторону Коли. - С кем имею честь?

Стоявшие у дома назвали себя. Услышав фамилию Микульского, Лазарев поморгал, глазами, что-то вспоминая.